Большакова Валерия, 9-А класс, школа № 189 «Шанс». Рук.: Кузнецова Ю.В.

 

Через Прекрасное мы учимся любить

В чем смысл жизни? В самой жизни? В смерти? Или в воспоминаниях о жизни и предчувствии, осмыслении смерти? В чем же? Каждый раз я получаю разные ответы. Бесконечно. Словно ищу две одинаковые снежинки. Я брожу по этой забытой Богом земле и задаю себе и другим одни и те же вопросы… А если кто-то спросит о том же меня, я промолчу. У меня нет ответа.

Я уже давно не юнец, но упрямо бреду, даже не зная куда… Я устал… Больше нет сил… Я присаживаюсь у покрытого трещинами и мхом валуна и невольно вспоминаю слова одного маленького мальчика: «Смысл жизни? Ой, бабочка… Она прекрасна… В мире еще много прекрасного, правда, дедушка?»

Неужели этот малыш был прав и смысл жизни в Прекрасном, точнее, в поисках Прекрасного? В поисках? Или в его обретении? Из всех ответов именно этот неожиданно занял все мои мысли, и у меня просто не осталось другого выбора, как смириться с этим и признать его истиной… Кажется, я наконец нашел свой ответ… Осталось лишь понять, что же можно считать поистине Прекрасным?

*  *  *

Небо нежно светилось алым, а густой лес мягко темнел, и тьма постепенно обволакивала мир вокруг, словно опускалось гигантское покрывало, до самого горизонта. По краю леса, будто пограничная линия, стелилась простая поселочная дорога, по которой еле тащилась коляска. Рядом с ней быстро шел, почти бежал мужик, по всей видимости, егерь или пастух, так как он отличался от слуг, что расположились спереди и позади коляски.

«Богатей… – думал он, – Нет, слишком младой, значит, сын богатея…»

Тем временем коляска проезжала мимо небольшой полянки, где в центре возвышался средних размеров покрытый трещинами и мхом валун. Около него лежали цветы. Из коляски выглянул Молодой Господин и с блеском в полуоткрытых глазах спросил:

– Что это?

– Могила, – коротко ответил мужик, быстро взглянув в сторону полянки.

– Чья?

– Монаха.

– Какого монаха?

– Был тут такой. Все по свету бродил, смысл жизни искал…

– Ну и как, нашел?

– Бог знает.

Молодой Господин посмотрел на своего собеседника и, поняв, что он больше ничего не расскажет, принял прежнюю позу. Коляска легонько покачивалась; Молодой Господин, ехавший уже вторые сутки и поспавший за это время чуть больше трех часов, устало закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Когда наследник своего отца открыл глаза, он увидел старика в старой монашеской одежде. На лице Молодого Господина появилось выражение недовольства.

– Ты кто такой? Как посмел…?! – воздуха из-за гневного крика не хватало для того, чтобы закончить речь. Старик посмотрел юноше в глаза – Молодой Господин вздрогнул и под этим взглядом, казалось, стал чуть меньше ростом. Монах прикрыл веки, словно и сам задремал, но потом резко поднял голову и пристально посмотрел на Молодого Господина.

– Это сон, – голос старика показался юноше мягким и мелодичным. Он даже подумал, что он звучит совсем как у одного из подчиненных его отца, который хоть и надоедал немного, но был довольно чутким и понимающим.

– Ты кто? – глаза Молодого Господина снова гневно засверкали, но он глубоко вздохнул, пытаясь вернуть душевное равновесие, и сел ровно, как учила когда-то няня.

– Простой монах, – ответил старик.

– Монах, говоришь… И что же тебе нужно от меня, старик?

– Я долго, очень долго искал ответ на один вопрос и нашел его.… Но из этого понимания родился другой вопрос…

– Какой? – перебил монаха юноша.

– Что есть Прекрасное?

Юный Господин звонко рассмеялся.

– Ну и глупый же ты, старик! Волосы седые, а о жизни ничего не знаешь! Самое Прекрасное – это, безусловно, деньги, высокое положение в обществе и толпа боготворящих тебя дам. Что может быть прекрасней этого?

– Ты действительно так думаешь? – разочарованно покачал головой монах.

Молодой Господин ничего не ответил и обиженно отвернулся к окну. Ему не понравился ответ Монаха; он был уверен: любой другой на его месте сразу бы с ним согласился.

– Эй, а как тебя зовут, старик? – юноша повернулся к собеседнику, но его собеседника в коляске уже не было.

Чепуха какая-то, быть этого не может! – подумал Молодой Господин и тут же проснулся: за плечо его тряс слуга.

– Ты что делаешь?! – возмутился юный барин.

– Простите, Господин, но вы кричали во сне… – слуга побледнел и, извинившись, выскочил из коляски как ошпаренный.

Ехать еще было долго. Мужик сопроводил их до ближайшей развилки и, объяснив кучеру дорогу, отправился домой, крепко зажав в кулаке честно заработанную монету.

Молодой Господин все думал о Монахе, и даже сонливость не смогла оторвать его от дум:

– Что такое Прекрасное? Нет, я ответил правильно! Прекрасное, безусловно, в высоком положении в обществе, успехе у женщин и богатстве, настоящем богатстве. Ведь в чем же и искать счастье, если не в деньгах?» – думал он, снова погружаясь в сон.

*  *  *

Однажды в знойный летний день, когда на небе не было ни облачка и солнце жарило с усердием, которое ему обычно не свойственно, а дорога и лес, заметно побледнев, словно сжались, моля о влаге, по обочине в поношенной соломенной шляпе и с кульком в руках вышагивал Юноша лет восемнадцати. Он шел легко, словно жары и не было вовсе. Он улыбался каким-то своим мыслям и тихонько напевал. Проходя мимо валуна, около которого лежали цветы – и уже увядшие, и совсем свежие – букетик луговых ромашек, молодой человек остановился, порылся в своем кульке, достал оттуда небольшой кусок хлеба, который положил на могилу, и помолился. После этого юноша поднял глаза к небу и, заметив, что солнце начинает скатываться с лазурного полотна, хотел было снова отправиться в путь, но остановился: близился вечер, а до деревни было не близко. Молодой человек немного постоял, обдумывая свое положение. Наконец он принял решение, положил на траву свой кулек и лег под дерево недалеко от дороги, глядя на приметный валун, покрытый глубокими трещинами и заросший кое-где мхом. Немного подумав, юноша принял удобную позу, достал из кулька листок бумаги и маленький кусочек угля. Еще чуточку поразмышляв, он стал наносить на бумагу быстрые короткие штрихи и длинные плавные линии. На листе постепенно стали проявляться валун, дорога, лес… Шли минуты. Темнело.

– А мне казалось – я заснул, – подумал Юноша, открыв глаза.

– Ты прав, это действительно сон, – прозвучал чей-то глубокий, мягкий и мелодичный голос. Молодой человек вздрогнул и обернулся. Позади него сидел старик, облокотившись о дерево.

– Крепкого вам здоровья, дедушка, – сказал Юноша и присел рядом.

– Спасибо, молодой человек. Ты позволишь задать тебе один вопрос?

– Конечно, задавайте, дедушка!

– Может быть, ты знаешь, что такое Прекрасное?

Юноша задумался. Старик не торопил его. Сидел, глядя в небо на проплывающие мимо облака.

– Прекрасное? Оно у каждого свое, дедушка. Для меня Прекрасное – это утренние поля и луга с капельками росы на траве; пенье жаворонка высоко в небе; закаты и восходы солнца; возможность видеть, слышать и чувствовать; это слова и линии, которые ложатся на бумагу; это Вдохновение, такое легкое, невесомое, непостоянное; это встреча близких людей после долгой разлуки; это первые слова ребенка; это любимый человек и сама Любовь; это радость от того, что другой человек рядом… Но и это не все. Прекрасное повсюду. И знаешь, что я тебе еще скажу, дедушка? Я думаю, что именно Прекрасное помогает нам впервые почувствовать любовь. Любовь к родителям, к девушке, к ребенку… Любовь к миру, который нас окружает… Любовь к жизни…. Через Прекрасное мы учимся любить. Может, это звучит странно, но я считаю, что так оно и есть… А что ты думаешь об этом, дедушка?

– Мне нечего тебе сказать, кроме того, что наша беседа доставила мне радость. Высказывать свои мысли и слышать чужие – это прекрасно. Спасибо тебе и за хлеб, и за беседу. Теперь я могу и отдохнуть, – старик улыбнулся и исчез, а молодой человек проснулся и спешно вернулся к могиле Монаха, чтобы поклониться столь мудрому человеку.

*  *  *

Кто знает, как потом сложились судьбы Молодого Господина и Юноши, но одно можно сказать точно: где-то в лесу до сих пор стоит покрытый глубокими трещинами и заросший кое-где мхом валун, недалеко от него растянулась заброшенная проселочная дорога, и деревенька, что была поблизости, тоже уже оставлена людьми, а молва о старом монахе, искавшем смысл жизни, жива и, наверно, будет жить в памяти людей еще очень-очень долго…

​